5 русских композиторов-романтиков, с которых стоит начать

Романтизм в русской музыке — это не единый стиль и не монолитная школа. Пять композиторов, о которых пойдёт речь, порой спорили о том, как вообще должна звучать отечественная музыка: одни настаивали на классических европейских формах, другие — на принципиальной национальной самобытности.

Разными были не только взгляды, но и биографии: здесь и консерваторские профессора, и гениальный самородок с военным образованием, и выдающийся химик, сочинявший музыку в перерывах между опытами. Однако всех пятерых объединяет музыка, от которой захватывает дух и сегодня.

Если выбирать, с кого начать знакомство с русской классикой, именно эти пять композиторов почти наверняка окажутся в любом списке. И совершенно заслуженно: у каждого из них есть произведения, способные зацепить с первых нот, без какой-либо специальной подготовки.

Ниже — пять имён. На каждое — одна главная причина начать именно с него и одно произведение, которое стоит послушать первым.

Самый исполняемый русский композитор в мире. Чайковский получил прекрасное консерваторское образование и свободно владел европейской формой, но писал открыто и эмоционально — без академической дистанции со слушателем.

Начать удобнее не с симфоний или опер, а с цикла «Времена года» — двенадцати коротких пьес, по одной на каждый месяц. Пьесы длятся две-три минуты, и каждая создаёт своё конкретное настроение — будь то мартовская «Песнь жаворонка», июньская «Баркарола» или сентябрьская «Охота». Это идеальный формат, чтобы «распробовать» композитора маленькими порциями.

Цикл появился по заказу журнала «Нувеллист» — издатель просил присылать по одной пьесе в месяц к конкретному сроку. Чайковский, по словам современников, писал многие из них буквально «с колёс», в последний момент перед отправкой. При этом ни одна пьеса не звучит как компромисс на скорую руку; это одна из самых интимных и камерных работ композитора.

Если Чайковский — это романтизм в чистом виде, то Рахманинов — романтизм, доведённый до эмоционального предела. Его называли «последним русским романтиком»: он застал другую, куда более авангардную эпоху, но принципиально продолжал писать широкие, открыто лиричные мелодии, когда весь остальной музыкальный мир двигался в сторону холодного диссонанса.

Второй концерт для фортепиано с оркестром — прекрасный старт. Рахманинов написал его после глубокого творческого кризиса и посвятил врачу, который помог ему справиться с депрессией. Музыка при этом звучит не как история болезни, а как история выздоровления — с первых аккордов чувствуются масштаб и абсолютная искренность.

Рахманинов был и величайшим пианистом своего времени. Современники отмечали его виртуозность и огромную растяжку пальцев, позволявшую брать аккорды, физически недоступные многим. Это слышно и в его музыке: партии написаны крупно, монументально и полнозвучно.

Если произведения Чайковского и Рахманинова «красивы» в привычном смысле слова, то Мусоргский звучит иначе: он искал суровую, правдивую интонацию — ближе к живой речи, чем к гладкой мелодии. Поэтому его музыку называют самой бескомпромиссно русской из всей эпохи.

«Картинки с выставки» — фортепианный цикл, вдохновлённый посмертной выставкой его друга Виктора Гартмана. Каждая пьеса — музыкальный портрет картины: неуклюжий «Гном», зловещая «Избушка на курьих ножках», величественные «Богатырские ворота». Сюжетность делает цикл понятным без знания теории — вы буквально слышите всё происходящее на холсте.

Мусоргский прожил тяжёлую жизнь и умер всего в 42 года, не успев довести до конца многие замыслы. Значительную часть его наследия дорабатывали другие композиторы — включая Николая Римского-Корсакова, чьё имя тоже есть в нашем списке.

Для Бородина музыка оставалась скорее страстным увлечением на фоне масштабной научной карьеры: по основной профессии он был учёным-химиком и сочинял по вечерам, в свободные от лекций и лабораторных работ часы. При этом именно ему принадлежит одна из самых узнаваемых мелодий русской классики.

«Половецкие пляски» из оперы «Князь Игорь» — самая доступная точка входа: яркая музыка с восточным колоритом, которую невозможно не узнать, даже если раньше вы никогда не слышали имени Бородина. Оперу он писал почти двадцать лет и не успел закончить — после его смерти её завершали Николай Римский-Корсаков и Александр Глазунов.

Научное наследие Бородина также оказалось значительным: одна из химических реакций носит его имя — реакция Бородина — Хунсдиккера. Немногие композиторы могут похвастаться тем, что одновременно попали в учебники по музыке и по химии.

Мастер оркестрового звучания — пожалуй, лучший «колорист» среди русских романтиков: он мог заставить оркестр звучать переливчато, почти живописно. Как и Бородин, он начинал не с консерватории — несколько лет прослужил морским офицером и много путешествовал, прежде чем полностью посвятить себя музыке.

«Шехеразада» — оркестровая сюита по мотивам сказок «Тысячи и одной ночи» — отлично показывает возможности оркестра: сольная скрипка поёт от лица самой Шехеразады, а остальные инструменты кинематографически ярко рисуют дворцы и восточные базары.

Римский-Корсаков много лет преподавал в консерватории и стал наставником целого поколения композиторов — среди его учеников был молодой Игорь Стравинский, будущий автор скандальной «Весны священной».

О том, что объединяет эту пятёрку композиторов и почему их называют романтиками, можно прочесть в статье про романтизм в русской музыке. А о том, как устроена русская музыкальная традиция в целом, — в разборе жанров русской музыки.

Начните изучение классики с бесплатного вебинара «Русская классическая музыка от Глинки до Шнитке».