Роберт Шуман: композитор, которого погубил собственный гений

В сырой февральский день 1854 года по улицам Дюссельдорфа к мосту через Рейн спешил человек в тёмном пальто. Ему было сорок три года. За плечами осталась целая жизнь: годы отчаянной борьбы за любовь, громкое признание, сотни гениальных страниц музыки, без которых сегодня невозможно представить романтизм, и дом с любимой женой и детьми.

Этот человек шагнул на перила и бросился в ледяную воду.

Его успели спасти проплывавшие мимо рыбаки. Но сам композитор, осознавая, что его разум медленно погружается во тьму, попросил близких поместить его в лечебницу для душевнобольных, чтобы уберечь семью от собственного безумия.

История Роберта Шумана до сих пор окружена мифами. Одни уверяют, будто его погубила перегрузка творчеством, другие ищут роковые совпадения или романтические проклятия. Но реальная судьба Шумана оказывается гораздо сложнее и пронзительнее любых красивых легенд. Перед нами жизнь страстного читателя, гениального музыкального критика, открывшего миру Шопена и Брамса, верного мужа и человека, чья музыка стала самым честным личным дневником XIX века.

Чтобы понять, почему партитуры Шумана до сих пор заставляют нас замирать, давайте пройдём этот путь с самого начала.

Роберт Шуман родился 8 июня 1810 года в саксонском городке Цвиккау. Его отец, Август Шуман, был успешным книгоиздателем, переводчиком и продавцом книг. Маленький Роберт Шуман буквально вырос среди высоких книжных стеллажей, запаха типографской краски и свежих переплётов.

Поэтому с самых ранних лет в нём жили два равноправных таланта — музыкальный и литературный. Мальчик запоем читал немецких романтиков, восхищался прозой Жана-Поля (Рихтера), сочинял стихи и ставил домашние спектакли, параллельно подбирая на фортепиано импровизации.

Даже когда семья настояла на юриспруденции и отправила юношу учиться в Лейпцигский и Гейдельбергский университеты, Шуман вместо сухих учебников зачитывался поэзией и часами засиживался за роялем. Для него музыка никогда не была просто красивым сочетанием нот. Она стала продолжением литературы — романом, записанным на нотной бумаге, где у каждого цикла есть свои герои, тайные главы и невысказанные подтексты.

В молодости Шуман страстно мечтал о карьере виртуозного пианиста. В 1830-е годы Европа сходила с ума по виртуозам, а сценическая слава казалась самой заманчивой вершиной.

Чтобы догнать и превзойти соперников, Роберт стал брать уроки у Фридриха Вика — самого авторитетного и сурового фортепианного педагога того времени. Шуман занимался истово, с упорством одержимого. И тут случилась катастрофа: правая рука перестала слушаться, а один из пальцев потерял подвижность.

О возникновении травмы ходит знаменитая легенда: будто бы Шуман придумал механическое приспособление для растяжки пальцев (так называемый «петлевой тренажёр»), повесил его над клавишами и перетянул сухожилие. Современные исследователи чаще склоняются к неврологическому заболеванию (фокальной дистонии), но результат был одинаково беспощаден — концертная карьера виртуоза рухнула, так и не начавшись.

Любой другой на его месте впал бы в отчаяние. Но Шуман совершил великий поворот: не имея возможности исполнять чужую музыку на сцене, он начал создавать собственные, совершенно ни на что не похожие музыкальные миры.

Одной из самых захватывающих находок Шумана стало разделение собственного «я» на двух вымышленных персонажей, которые постоянно спорили на страницах его статей и нотных тетрадей:

Флорестан — порывистый, пылкий, страстный, ироничный и готовый штурмовать любые вершины.

Эвсебий — мягкий, мечтательный, задумчивый, склонный к тихой грусти и созерцанию.

Это не было проявлением расстройства личности! Это была изящная романтическая игра. Шуман понимал, что человеческая душа не бывает одноцветной. Вместе с мудрым Мастером Раро они создали вымышленный содружество — Давидсбунд («Союз Давида»), чья цель заключалась в борьбе против музыкальной серости, пошлости и салонного мещанства.

В его фортепианном цикле «Карнавал» Флорестан и Эвсебий даже получают отдельные музыкальные номера: один буквально врывается вихрем пассажей, а второй замирает в тихом раздумье.

Не сумев стать пианистом-исполнителем, Шуман стал главным музыкальным пророком эпохи. В 1834 году он основал легендарное издание — «Новую музыкальную газету» (Neue Zeitschrift für Musik).

Его рецензии читались как художественные новеллы. Вместо скучного разбора Шуман заставлял своих персонажей спорить в ложе театра. И именно он обладал уникальным даром с первых нот распознавать истинный гений:

В 1831 году, услышав музыку юного Фредерика Шопена, 21-летний Шуман опубликовал легендарную статью с фразой, вошедшей во все учебники: «Шляпы долой, господа, перед вами гений!».

А в 1853 году, когда на пороге его дома появился скромный 20-летний Иоганнес Брамс и сыграл свою сонату, Шуман в ажиотаже выбежал из комнаты с криком: «Клара, ты должна это услышать!». И тут же написал пророческую статью «Новые пути», объявив юношу спасителем немецкой музыки.

История любви Роберта Шумана и Клары Вик перевешивает по накалу любой театральный роман!

Они познакомились, когда Клара была совсем девочкой — чудо-ребёнком, из которого её отец Фридрих Вик лепил главную пианистку Европы. Когда Роберт впервые поцеловал Клару на каменных ступеньках дома, ей было 16 лет, а ему — 25. Девушка от неожиданности и нахлынувших чувств едва не лишилась чувств!

Отец Клары пришёл в бешенство. Он категорически не желал отдавать восходящую звезду замуж за бедного композитора со странными манерами. Вик запретил им видеться, перехватывал письма и увозил дочь на бесконечные гастроли.

Тогда влюблённые нашли свой язык: Шуман начал зашифровывать тайные музыкальные послания и монограммы (например, «тему Клары») прямо в свои нотные партитуры! А когда уговоры исчерпались, Шуман совершил немыслимый шаг — подал на отца возлюбленной в суд, обвинив его в чинении незаконных препятствий счастью молодых.

Суд длился много месяцев, но Шуман его выиграл! Они поженились 12 сентября 1840 года, накануне 21-летия Клары. В день свадьбы Роберт преподнёс невесте трогательный подарок — вокальный цикл «Мирты».

1840 год вошёл в историю музыки под именем «Года песен» (Liederjahr).

До этого счастливого момента Шуман писал почти исключительно для фортепиано. Но после изматывающих судов с отцом Клары и долгих лет жизни в неизвестности композитор наконец-то воссоединился с любимой женщиной. Прорыв в личной жизни вызвал настоящий творческий взрыв — Шумана буквально «прорвало». Мелодии лились из него с такой скоростью, что он едва успевал записывать ноты: за один год из-под его пера вышло более 130 вокальных шедевров!

Он создаёт легендарные циклы «Любовь поэта» на стихи Генриха Гейне и «Любовь и жизнь женщины» на стихи Шамиссо. В этих произведениях фортепиано перерастает роль простого аккомпанемента. Рояль превращается в равноправного собеседника: он договаривает те чувства, от которых у человека уже перехватило горло и не осталось слов.

Наследие Шумана поразительно многолико. Вот главные вершины, в которых раскрывается его душа:

Блистательный фортепианный маскарад! Это не просто набор коротких пьес, а пестрая, шумная толпа, где маски мелькают так быстро, что у слушателя буквально кружится голова. В этом вихре проносятся сказочные Пьеро и Арлекин, реальные возлюбленные (Киарина — Клара, Эстрелла — Эрнестина фон Фрикен), сам Шопен, Паганини, а в финале Давидсбюндлеры победным маршем идут на филистимлян.

Это не ноты для обучения детей, как можно решить из названия, а трепетный, полный нежной улыбки и легкой ностальгии взгляд взрослого человека на играющих малышей. Знаменитые «Грёзы» (Träumerei) из этого цикла стали всемирным символом светлой грусти и возвращения в утраченный рай детства.

Первой исполнительницей этого произведения стала сама Клара Шуман. В то время в Европе была мода на виртуозные концерты, где солист и оркестр пытались «перекричать» друг друга в мастерстве. У Шумана же рояль и оркестр не соревнуются в беглости пальцев. Они словно сидят вдвоем у камина и ведут глубокий, проникновенный разговор двух любящих сердец, делясь самым сокровенным.

Первой исполнительницей этого концерта стала сама Клара Шуман. Здесь рояль и оркестр не соревнуются в виртуозности, а ведут глубокий, проникновенный разговор двух любящих сердец.

Светлое, величественное произведение, рождённое под впечатлением от поездки по Рейну и величия Кёльнского собора. Она показывает, что Шуман умел писать не только камерную исповедальную лирику, но и музыку огромной праздничной силы.

Музыка Шумана устроена как живой человеческий дневник или поток сознания.

Он обожал внезапные смены темпа, острые синкопы, скрытые ритмические сдвиги и зашифрованные монограммы. Например, в «Карнавале» весь цикл построен на перестановке четырёх нот (A-S-C-H), зашифровывавших название городка Аш, где жила его юношеская симпатия.

Шуман не стремился к заглаженной, правильной академической форме. Его музыка пульсирует так же неравномерно, как человеческое сердце в моменты волнения, страха или восторга.

Брак Роберта и Клары подарил миру союз двух выдающихся мастеров, но их повседневность была далека от возвышенных романтических идеалов. В их семье родилось восьмеро детей! Представьте этот невероятный контраст: высокий полет творческой мысли — и бесконечный бытовой хаос, пеленки, няни, постоянный детский шум.

Шуману для сочинения требовалась абсолютная, звенящая тишина, из-за нехватки которой он часто запирался и раздражался. А Кларе было жизненно необходимо по несколько часов в день играть на рояле, ведь именно её непрерывные гастроли кормили эту огромную семью (гонорары Роберта оставались долгое время весьма скромными). К тому же на публике Шумана часто воспринимали просто как «почтенного супруга первой пианистки Европы».

И всё же они справлялись. Они вели общий семейный дневник, где по очереди записывали впечатления дня, вместе разбирали партитуры и поддерживали друг друга. В 1850 году семья переехала в Дюссельдорф, где Шуман получил место городского дирижёра. Но работа с большим оркестром давалась композитору с трудом: он был слишком погружён в свой внутренний мир и не обладал жесткой хваткой организатора.

В начале 1854 года ментальное здоровье Шумана подорвалось окончательно.

Его начали терзать жуткие слуховые галлюцинации: в голове непрерывно и назойливо звучал один и тот же минорный ля-мольный аккорд. Затем пришли «голоса ангелов», приносившие прекрасные мелодии, которые наутро сменялись мучительными «шепотами демонов».

Опасаясь в приступе безумия навредить Кларе и детям, 27 февраля 1854 года Шуман выбежал в домашнем халате из дома и бросился в ледяной Рейн.

После спасения он сам попросил перевезти его в психиатрическую лечебницу в Энденихе близ Бонна. Там, вдали от семьи, он провёл последние два года жизни. Роберт Шуман скончался 29 июля 1856 года. Ему было всего сорок шесть лет.

Красивая фраза «гения погубило его искусство» совершенно не соответствует действительности. Музыкальное творчество не сводит людей с ума — наоборот, оно долгое время удерживало Шумана на краю пропасти!

Современные исследователи и историки медицины выдвигают разные гипотезы о природе его болезни: от тяжелого биполярного аффективного расстройства до последствий перенесённой инфекции (нейросифилиса). Поставить точный диагноз спустя полтора века невозможно.

Главное — не рассматривать его музыку исключительно как «симптом болезни». Все эти резкие контрасты, двойники Флорестан и Эвсебий, шифровки и порывы были сознательными, высокими художественными приёмами романтической эпохи.

После смерти Роберта 36-летняя Клара осталась одна с семерыми детьми на руках (восьмой ребёнок умер во младенчестве).

И здесь начинается вторая часть этой великой истории. На протяжении сорока лет Клара Шуман выходила на самые престижные сцены мира в строгом чёрном вдовьем платье и играла музыку своего почившего мужа, спасая его имя для вечности.

Всё это время рядом с ней находился юный Иоганнес Брамс. Он взял на себя заботу о её доме и детях в самые тяжёлые месяцы. Брамс безнадёжно и свято любил Клару всю свою жизнь, но их отношения так и остались глубокой духовной тайной. Они договорились никогда не вступать в брак и сожгли почти всю личную переписку.

Когда в 1896 году Клары не стало, 63-летний Брамс в отчаянии мчался на её похороны через всю Европу, перепутал поезда и успел только к самой могиле. Он пережил Клару менее чем на год.

Чтобы влюбиться в музыку Шумана, не нужны академические талмуды. Вот простой и красивый маршрут:

• «Грёзы» (Träumerei) из «Детских сцен» — три минуты абсолютного покоя и света.
• Фортепианный цикл «Карнавал» — чтобы ощутить блеск, юмор и смену масок на музыкальном празднике.
• Вокальный цикл «Любовь поэта» — чтобы услышать, как рояль и голос рассказывают историю первой любви.
• Фортепианный концерт ля минор — для погружения в масштабную, но невероятно задушевную симфоническую лирику.
• «Крейслериана» — когда захочется прикоснуться к самым глубоким и бурным тайнам романтизма.

Шуман первым показал, что музыка может быть не просто парадным развлечением для аристократов или демонстрацией беглости пальцев. Она может быть честным разговором человека с самим собой.

В его нотах есть всё, из чего состоит наша жизнь: смех, сомнения, тихая нежность, страх и преодоление. И когда мы включаем его произведения сегодня, мы слышим не застывший музейный экспонат XIX века, а живую, трепетную человеческую душу.

Немецкий композитор, педагог и музыкальный критик эпохи романтизма (1810–1856), создатель знаменитых фортепианных циклов, песен и симфоний.

Родился 8 июня 1810 года в Цвиккау, умер 29 июля 1856 года в Энденихе (близ Бонна) в возрасте 46 лет.

Из-за тяжелой травмы правого пальца (по одной из версий — из-за занятий на механическом тренажёре, по другой — из-за неврологического заболевания).

Выдающаяся немецкая пианистка и композитор, дочь Фридриха Вика и жена Роберта Шумана, посвятившая сорок лет популяризации его наследия.

К ним относятся фортепианные циклы «Карнавал», «Детские сцены», «Крейслериана», Вокальный цикл «Любовь поэта» и Фортепианный концерт ля минор.

После обострения душевной болезни, тяжелых слуховых галлюцинаций и попытки самоубийства в Рейне в 1854 году он сам попросил поместить его в клинику.

Точный медицинский диагноз не установлен; среди гипотез историков — биполярное аффективное расстройство или последствия инфекционного процесса.

Да, во время обострений недуга его мучили слуховые галлюцинации — от навязчивого аккорда до «голосов ангелов и демонов».

Шуман открыл 20-летнего Брамса миру, опубликовав пророческую статью «Новые пути», а Брамс стал верным другом семьи Шуманов на всю жизнь.