Дмитрий Бортнянский — «русский Моцарт» XVIII века

Когда заходит речь о русской классической музыке, мы по привычке вспоминаем великие имена XIX и XX веков: Глинку, Чайковского, Мусоргского, Римского-Корсакова и Рахманинова. А пышный, многоликий XVIII век часто остаётся где-то за кадром, как не до конца оформленная предыстория. Нам кажется, будто до больших опер и грандиозных симфоний шло лишь долгое приготовление.

Но стоит включить музыку Дмитрия Бортнянского — и XVIII век оживает, наполняясь невероятным светом, прозрачностью и поистине божественной гармонией!

Биография Бортнянского читается как приключенческий роман о рождении профессионального искусства. Только представьте: мальчик с удивительным, ангельским голосом из провинциального Глухова попадает в сияющий петербургский хор Придворной певческой капеллы, затем отправляется на целое десятилетие учиться в Италию, срывает овации в европейских театрах, а после — возвращается в Россию, чтобы почти тридцать лет возглавлять Придворную певческую капеллу и своими руками создать золотой фонд хоровой музыки.

Его неслучайно называют «русским Моцартом». В этом лестном сравнении кроется самая важная подсказка для слушателя: музыка Бортнянского обладает той самой летящей лёгкостью, архитектурной соразмерностью и хрустальной чистотой, за которыми всегда стоит колоссальный труд и высочайшее мастерство.

Дмитрий Степанович Бортнянский (1751–1825) — выдающийся композитор, виртуозный хоровой дирижёр и бессменный директор Придворной певческой капеллы в Петербурге.

Он — истинный сын блистательной эпохи классицизма. В творчестве Бортнянского фантастическим образом сплелись три уникальные стихии: глубокая народная певческая традиция, ослепительный петербургский придворный лоск и безупречная, математически точная итальянская композиторская выучка.

В музыке классицизма превыше всего ценятся соразмерность, ясное развитие мысли, прозрачность фактуры и абсолютное чувство меры. У Бортнянского нет ни одной лишней ноты: каждый голос в хоре точно знает свою задачу, а мелодические линии переплетаются с таким грациозным изяществом, что просто захватывает дух.

Бортнянский и Моцарт были современниками, хотя и двигались совершенно разными жизненными орбитами. Выражение «русский Моцарт» — это, конечно, не сухой официальный титул и не свидетельство прямого ученичества, а очень красивая и точная метафора.

Она обещает нам, слушателям, главное:

• Хрустальную певучесть и кристальную ясность мелодий;
• Безупречную гармонию и ощущение глубокой внутренней светлости;
• Кажущуюся, почти невесомую лёгкость, за которой скрывается стальная, выверенная логика.

Это сравнение помогает быстро настроить «внутренний слух»: в партитурах Бортнянского вы не найдёте мрачного романтического надрыва, мятущихся страстей или меланхолии XIX века. Здесь безраздельно царствуют порядок, свет и возвышенное, исцеляющее чувство красоты.

Дмитрий Бортнянский появился на свет в 1751 году в Глухове — гетманской столице, которая славилась на всю империю своей знаменитой Певческой школой. Глухов в те времена был настоящим музыкальным питомником: именно оттуда ко двору поставляли самые звонкие и чистые детские голоса.

У маленького Дмитрия обнаружился редчайший по красоте дискант. В семь лет одарённого певчего увозят из родного дома прямиком в ослепительный Петербург — петь в хоре Придворной певческой капеллы. Там его наставником становится сам Бальдассаре Галуппи — знаменитый итальянский маэстро, приглашённый Екатериной II управлять музыкой при дворе. Галуппи оказался не просто строгим педагогом: за звонким голосом он быстро разглядел в мальчике мощный, уникальный композиторский дар, который нужно было срочно развивать.

В 1769 году 18-летнего Бортнянского, уже подающего огромные надежды, отправляют учиться в Италию. И это была не какая-то увеселительная поездка за впечатлениями, а фундаментальное десятилетнее погружение в самое сердце европейской оперной культуры!

Бортнянский жил, впитывал знания и творил в Венеции, Неаполе и Риме. Под итальянским солнцем он написал и с блеском поставил свои первые большие оперы — «Креонт», «Алкид» и «Квинт Фабий». Италия научила его главному: тончайше чувствовать физиологическую природу человеческого голоса, мастерски выстраивать драматургию сцены и добиваться невероятной, льющейся гибкости хоровых партий.

Вернувшись в Петербург в 1779 году зрелым мастером, Бортнянский с головой окунается в создание светской музыки. Для «малого двора» великого князя Павла Петровича в Павловске и Гатчине он создаёт очаровательные, изящные оперы на французские тексты — «Сокол» (1786) и «Сын-соперник» (1787).

Эти итальянские и французские названия красноречиво напоминают нам о том, насколько многоязычной, пёстрой и космополитичной была аристократическая культура Петербурга. Но композитор не ограничивался только театром: из-под его пера выходили торжественные марши, виртуозные клавирные сонаты, трогательные романсы и камерные ансамбли, которые услаждали слух самой взыскательной публики на дворцовых приёмах.

В 1796 году взошедший на престол император Павел I делает судьбоносный шаг — назначает Бортнянского директором Придворной певческой капеллы. На этом высочайшем посту композитор прослужил почти тридцать лет.

Бортнянский буквально выковал из Капеллы один из лучших, эталонных хоровых коллективов всей Европы. Он был настоящим фанатиком своего дела: лично отбирал талантливых певчих по самым глухим уголкам империи, выстроил систему обучения, сам формировал репертуар и добился такой фантастической слитности, мощи и выразительности звучания хора, что иностранные слушатели замирали от восторга.

Но главная, недосягаемая вершина творческого наследия Дмитрия Бортнянского — это 35 духовных концертов для хора a cappella (то есть пения без какого-либо инструментального сопровождения).

В строгой православной традиции оркестр или орган в храме не используются — единственным, самым совершенным инструментом здесь остаётся живой человеческий голос. Духовный концерт — это масштабное, многочастное произведение, в котором солирующие голоса и мощь всего хора непрерывно сменяют друг друга. Они создают богатейшую, вибрирующую под высоким куполом звуковую палитру: от тишайшего, интимного молитвенного шёпота до ликующего, поистине колокольного, раскатистого многоголосия.

Чтобы составить объёмное и живое впечатление от музыки Бортнянского, для начала достаточно послушать три контрастных сочинения:

1. Концерт № 32 «Скажи ми, Господи, кончину мою» — глубоко сосредоточенная молитва о поиске смысла земной жизни. Обязательно обратите внимание на момент, когда робкое, тихое сольное высказывание вдруг подхватывается мощным, обволакивающим ответом всего хора.
2. Концерт № 33 «Вскую прискорбна еси, душе моя» — поразительный по своей психологической тонкости и красоте внутренний диалог души с самой собой. Печальные, трепетные интонации здесь шаг за шагом уступают место сияющему свету и абсолютному успокоению.
3. Гимн «Коль славен наш Господь в Сионе» (на стихи Михаила Хераскова) — величественное, торжественное произведение с потрясающей судьбой. Эта благородная мелодия обрела в народе такую сумасшедшую популярность, что на протяжении всего XIX века её каждый день вызванивали главные куранты Кремля на Красной площади в Москве!
4. Любую клавирную сонату — чтобы насладиться совершенно другим, светским, галантным и по-европейски изящным Бортнянским.

Музыка Бортнянского перекинула мост в следующий век. В 1881–1882 годах сам Пётр Ильич Чайковский взял на себя титанический труд по редактированию и подготовке к изданию полного собрания духовных сочинений своего великого предшественника. И это было ни много ни мало 10 увесистых томов!

Восхищаясь партитурами Бортнянского, Пётр Ильич писал о его хоровой музыке: «Это чистейший бриллиант». И хотя композиторы разных столетий по-разному чувствовали стиль и выражали эмоции, именно благодаря бережным рукам Чайковского наследие Бортнянского получило второе дыхание и дошло до нас в своём первозданном величии.

Чтобы прочувствовать эту музыку всем сердцем, вам совершенно не нужны сложные академические термины. Попробуйте мой любимый, простой трёхшаговый подход:

• Первый раз: просто включите духовный концерт, закройте глаза и полностью отдайтесь этому потоку звуков. Почувствуйте, как искусно сплетённые человеческие голоса с лёгкостью заменяют собой звучание огромного симфонического оркестра.
• Второй раз: включите аналитика и проследите за движением голосов. Поймайте тот самый момент, когда парящие высокие сопрано бережно передают тему густым басам, или когда хор вдруг неожиданно замирает на секунду, уступая место звенящей тишине.
• Третий раз: загляните в текст молитвы. Вы поразитесь, насколько чутко, словно сейсмограф, музыка Бортнянского следует за каждым произнесённым словом и смысловым ударением.

Выдающийся русский композитор и блестящий хоровой дирижёр XVIII–XIX веков (1751–1825). Творец опер, изящной камерной музыки и легендарных духовных хоровых концертов.

Это нежная и точная образная метафора, которая подчёркивает классическую ясность формы, гармонический свет и хрустальную, поистине божественную певучесть его музыки.

Свои первые шаги в Петербурге он делал под крылом знаменитого маэстро Бальдассаре Галуппи, а затем целых десять лет стажировался, оттачивал мастерство и с успехом ставил собственные оперы в Италии.

Ещё как! В его богатом наследии сохранились великолепные оперы на итальянском и французском языках («Креонт», «Сокол», «Сын-соперник»), а также сонаты, пылкие романсы и инструментальные ансамбли для императорского двора.