Содержание и форма в искусстве: в чем разница и как это увидеть

Когда человек смотрит на «Черный квадрат» (1915) Казимира Малевича (1879–1935) и говорит «я могу так же, ничего особенного», он попадает в очень распространенную ловушку. Эта ловушка работает не только с авангардом – она запускается в любой ситуации, когда зритель не различает в произведении две принципиально разные вещи: содержание и форму. Без этого различения «Черный квадрат» действительно «просто черный квадрат». С ним – манифест русского авангарда, веха в истории живописи, точка отсчета для всего абстрактного искусства XX века.

Содержание и форма – две стороны любого произведения. Содержание отвечает на вопрос «о чем». Форма – на вопрос «как». Они неотделимы друг от друга, но при анализе их полезно различать – чтобы увидеть, что именно делает произведение тем, чем оно является.

В этой статье разберем содержание и форму произведения искусства простыми словами, посмотрим на конкретные примеры из живописи, музыки и литературы, и научимся смотреть на любое произведение «двойным зрением».

Самое простое объяснение: содержание – это «о чем произведение», а форма – это «как это сделано». Звучит элементарно, но на практике различить их получается не всегда. Особенно когда произведение выглядит «странным», непохожим на привычное.

Возьмем «Девочку с персиками» (1887) Валентина Серова (1865–1911). На вопрос «о чем картина?» большинство ответит: «о девочке с персиками за столом». Это содержание – сюжет, изображение, тема. На вопрос «как это сделано?» нужно описать форму: холст, фигура девочки в центре, мягкие пастельные цвета, рассеянный свет из окна, текстура мазков – воздушных, легких, почти импрессионистических.

Это разделение работает в любом виде искусства (в музыке, литературе, архитектуре, фотографии). Везде есть «о чем» и есть «как». Когда зритель начинает различать эти две стороны произведения, ему уже не нужны поясняющие таблички – он способен самостоятельно считывать и содержание, и форму.

Содержание – это смысловой слой произведения, то, что автор стремится выразить и передать зрителю, слушателю или читателю. Это может быть сюжет (история, рассказанная в картине, опере или книге), тема (общая идея, проблема, эмоция), образы (фигуры, ситуации, символы), послание (этическая или философская позиция автора).

У содержания есть несколько уровней. Прямой – то, что изображено или происходит на поверхности. У «Боярыни Морозовой» (1887) Василия Сурикова (1848–1916) прямой уровень содержания: историческая сцена с увозом опальной боярыни. Глубокий уровень – тема раскола, сопротивления, фанатизма, страдания. У «Лебединого озера» Чайковского (1877) прямой уровень: история принца Зигфрида и девушки-лебедя. Глубокий – тема двойственности, выбора, любви и обмана.

В современном искусстве содержание становится сложнее. У Василия Кандинского (1866–1944), Казимира Малевича, Джексона Поллока (1912–1956) нет «прямого сюжета». Но содержание есть всегда – это идея, замысел, эмоциональное состояние, философское высказывание. У «Черного квадрата» содержание – конец фигуративной живописи, начало нового языка. Это не «ничего», это огромное содержание, выраженное минимальной формой.

Содержание – то, что зритель «выносит» из произведения. Если после прочтения, прослушивания или просмотра у вас сложилась какая-то мысль или чувство – это и есть «считанное» содержание. Оно может не совпадать с авторским замыслом, и это нормально. Содержание всегда живет в диалоге между автором и зрителем.

Форма – это весь технический и художественный аппарат произведения. Композиция, материал, ритм, контраст, симметрия, выбор слов, размер строф, темп, инструментовка, цветовая гамма, мазок, перспектива – все это форма.

Форма – это «грамматика» искусства. Без ее понимания произведение остается для зрителя «черным ящиком»: что-то видишь, но не понимаешь, почему оно действует именно так. С пониманием формы становится ясно: вот этот контраст света и тени работает на ощущение тревоги, вот это медленное вступление готовит к взрыву финала, вот эти короткие фразы передают волнение героя.

Жанры живописи и музыки – тоже часть формы. У жанра свои правила. У портрета одни (фокус на лице, психологическая характеристика), у пейзажа другие (организация пространства, передача настроения), у натюрморта третьи (композиция из предметов, символика). Зная жанровые правила, легко заметить, когда автор от них отступает – и это всегда осмысленный жест.

Один и тот же материал может быть оформлен по-разному. Сюжет «мать и дитя» написан Рафаэлем Санти (1483–1520) в строгой ренессансной симметрии, Леонардо да Винчи (1452–1519) – в плавной пирамидальной композиции, Пабло Пикассо (1881–1973) – в кубистической раздробленности. Содержание условно одно – материнство, любовь, нежность. Форма – радикально разная. И именно форма делает каждую картину уникальной.

Часто говорят: «в искусстве главное – содержание» или, наоборот, «главное – форма». Оба утверждения упрощают реальность. На практике содержание и форма – это как смысл и звучание в речи: одно без другого не работает. Слово «любовь», произнесенное шепотом, и слово «любовь», выкрикнутое на стадионе, имеют разное содержание – хотя буквы одни и те же.

В живописи это видно на одном примере. Сравните «Возвращение блудного сына» (1668) Рембрандта ван Рейна (1606–1669) и «Возвращение блудного сына» (1773) Помпео Батони (1708–1787). Сюжет один – притча из Евангелия от Луки. У Рембрандта – темный фон, фигура отца, склоненная к коленям сына, тихий, почти молитвенный свет. У Батони – яркие краски, театральная композиция, нарядные одежды. Содержание – одно, а форма – противоположная.

В музыке то же самое. Тема судьбы (из четырех нот «та-та-та-там») у Людвига ван Бетховена (1770–1827) в Пятой симфонии (1808) звучит как удар – трагический, мощный и неумолимый. Те же четыре ноты в детской песенке звучали бы шуткой. Содержание (мотив судьбы) проявляется только через форму (резкие, тяжелые акценты, оркестровое тутти).

Жанры музыки на литературной основе хорошо это иллюстрируют. Опера, оратория, кантата, симфоническая поэма – все они построены на литературном содержании, но получают самостоятельное существование через музыкальную форму. «Евгений Онегин» Александра Пушкина (1799–1837) и опера Чайковского по нему (1879) – одно содержание (роман о Татьяне и Онегине), но совершенно разное произведение. Музыка добавила Татьяне дыхание, ритм, мелодию – то, что в литературе остается в воображении читателя.

Поэтому при анализе произведения важно работать с обеими сторонами одновременно. «О чем?» и «Как?» – два вопроса, на которые нужно ответить. Только тогда восприятие становится полноценным.

Учиться двойному зрению удобнее всего на конкретной картине. Возьмем «Менины» (1656) Диего Веласкеса (1599–1660) – одно из самых анализируемых полотен в истории искусства.

Содержание: на первом плане – маленькая инфанта Маргарита в окружении придворных дам и карликов. Слева – сам Веласкес перед мольбертом. В зеркале на дальней стене отражаются король и королева. То есть на картине одновременно: инфанта со свитой, художник за работой, родители инфанты (через отражение). Прямой смысл: парадный групповой портрет испанского королевского двора.

Форма: глубокое пространство, выстроенное по правилам линейной перспективы. Центральная фигура (инфанта) выделена светом. Композиция строится на пересечении взглядов: инфанта смотрит на зрителя, дамы смотрят на инфанту, художник смотрит «из картины», король и королева в зеркале смотрят на сцену. Цветовая гамма – глубокие теплые тона: красные, золотистые, черные. Веласкес использует прием отражения в зеркале как способ ввести в картину фигуры, которые «находятся вне» полотна.

Когда соединяем содержание и форму, появляется новое прочтение: «Менины» – не просто групповой портрет, а размышление о природе видения и присутствия. Кто здесь главный? Инфанта? Художник? Невидимые король и королева? Это уже философская картина о роли зрителя и художника. Без понимания формы (зеркало, композиция взглядов, перспектива) глубокий смысл остается скрытым.

Этот же подход работает с любым произведением. Берете картину, музыку, текст – задаете два вопроса: «о чем?» и «как?». Соединяете ответы – получаете полное прочтение.

В живописи увидеть форму проще, потому что она «лежит на поверхности» – мы видим картину целиком и сразу. В музыке и литературе форма раскрывается во времени – ее приходится «собирать» в голове по ходу слушания или чтения. Но логика та же.

Мендельсон (1809–1847) написал увертюру «Сон в летнюю ночь» в 17 лет (1826), позже добавив другие номера к комедии Уильяма Шекспира (1564–1616). Это пример того, как литературное содержание раскрывается через музыкальную форму.

Содержание: магический мир шекспировской комедии – эльфы, волшебство, влюбленные в лесу и путаница чувств. Каждый персонаж получает свою музыкальную тему: легкие эльфы, влюбленные герои.

Форма: оркестровая увертюра в сонатной форме. Начало – четыре аккорда деревянных духовых, открывающие «дверь» в волшебный лес. Главная партия: стремительная тема эльфов (в исполнении струнных), полная легкости и движения. Связующая партия: звуки охотничьих рогов, олицетворяющие королевскую свиту. Побочная партия: лиричная, широкая мелодия, изображающая юных влюбленных. Заключительная партия: возвращение к беззаботной теме фей и ворчание «грубоватых» ремесленников (изображено фаготом).

Когда слушаешь увертюру с пониманием формы, музыка перестает быть «просто красивой». Каждая тема – это герой, каждое развитие – сцена, каждая пауза – значащая. Так общие жанры музыки и литературы (программная увертюра, симфоническая поэма) показывают, как два искусства складываются в одно.

«Шинель» (1842) Николая Гоголя (1809–1852) – одна из самых известных повестей. Федор Достоевский (1821–1881) однажды сказал: «Все мы вышли из гоголевской „Шинели"». Это произведение интересно тем, как форма работает на содержание.

Содержание: история мелкого чиновника Акакия Акакиевича, который копит на новую шинель, обретает ее и теряет, не выдерживает и умирает. История о бесправии маленького человека, о бессмысленности существования, о жестокости общества.

Форма: короткая повесть (литературное произведение малой формы). Гоголь использует особый прием – «сказовую интонацию» рассказчика, который то жалеет героя, то иронизирует над ним. Длинные предложения, перечисления, мелкие бытовые детали. Конец произведения – фантасмагорический: призрак чиновника срывает с прохожих шинели. Это резкий слом стиля – из бытовой повести в готическую новеллу.

Содержание (трагедия маленького человека) и форма (сказовая интонация, переходящая в фантастику) работают вместе. Сюжетная форма литературного произведения здесь – это не просто «как рассказано», это часть смысла. Гоголь не пишет «жалейте его», он строит интонацию так, что читатель сам приходит к жалости и ужасу.

Те же принципы работают в архитектуре и скульптуре, хотя реже о них думают в этой логике. У собора Парижской Богоматери (XII–XIV века) содержание – храм, дом Бога, место собрания общины. Форма – готический стиль: стрельчатые арки, витражи, скульптурный декор, вертикальные тяги. Эта форма «работает» на содержание: вертикаль ведет глаз вверх, к небу, витражи создают мистический свет, скульптуры рассказывают библейские сюжеты для неграмотных прихожан. Снять форму – останется бетонный куб со стенами. Не будет ни смысла, ни переживания.

В скульптуре «Давид» (1504) Микеланджело Буонарроти (1475–1564) – содержание: библейский герой перед битвой с Голиафом, момент собранности и готовности. Форма: 5,17 метра высотой, мрамор, поза контрапоста (тяжесть тела на одной ноге), напряженные мышцы, голова повернута в сторону противника. Содержание (внутренняя готовность) передается через форму (поза, размер, материал).

Везде один и тот же принцип. Содержание и форма – два взгляда на одно произведение.

Если хотите тренировать двойное зрение, вот рабочий чек-лист. Применять его можно к любой картине, скульптуре, музыке, книге, фильму. Не нужно отвечать на все вопросы сразу – достаточно нескольких, чтобы запустить мысль.

1. О чем это произведение в одну фразу? Самое простое, прямое описание содержания. «Картина о войне», «Опера о ревности», «Роман о взрослении»;
2. Какие у произведения «слои» смысла? Кроме прямого сюжета – есть ли философская, эмоциональная, символическая тема? Что произведение «говорит» о времени, о человеке, о жизни;
3. К какому жанру относится? Портрет или пейзаж? Симфония или ноктюрн? Роман или рассказ? Жанр задает правила;
4. Какая композиция? Где центр? Симметрия или асимметрия? Сколько частей? Как они связаны?
5. Какой материал и приемы? Из чего сделано? Какие технические решения автор использует? Что повторяется, что контрастирует?
6. К какому стилю или эпохе принадлежит? Барокко, классицизм, романтизм, модерн, авангард – у каждой эпохи свои особенности формы;
7. Как форма работает на содержание? Почему именно эта композиция, этот ритм, этот выбор материала – а не другие? Что меняется благодаря форме?

Этот алгоритм со временем переходит в автоматический режим. Через пару месяцев тренировки глаз сам начинает замечать то, что раньше проходило мимо.

У каждой эпохи – свои представления о том, как содержание и форма должны соотноситься. В разные исторические периоды акцент смещается, и понимание этого помогает ориентироваться в искусстве разных времен.

В эпоху Возрождения (XV–XVI века) форма стремится к идеальному выражению содержания. Леонардо, Рафаэль Санти (1483–1520), Микеланджело Буонарроти строят композиции по правилам пропорции и гармонии. Содержание – человек, его внутренний мир, божественное в земном, подчинено форме настолько строго, что сама форма становится содержанием: совершенство пропорций уже само по себе говорит о красоте мира.

В барокко (XVII–XVIII века) пропорции меняются. Микеланджело Караваджо (1571–1610), Джованни Лоренцо Бернини (1598–1680), Питер Пауль Рубенс (1577–1640) усиливают драматизм через форму: резкие контрасты света и тени, динамичные диагональные композиции, движение фигур. Содержание – страсть, экстаз, страдание требует мощной формы, и она ее получает.

В классицизме (вторая половина XVIII века) форма снова возвращается к строгости. Йозеф Гайдн (1732–1809), Вольфганг Амадей Моцарт (1756–1791), ранний Бетховен пишут симфонии и сонаты по четким схемам. Литература (Жан Расин (1639–1699), Пьер Корнель (1606–1684)) – по правилам трех единств. Содержание подчиняется форме, и в этом подчинении ищется ясность мысли.

В романтизме (XIX век) форма расширяется и становится индивидуальной. Фредерик Шопен (1810–1849) пишет ноктюрны и баллады, которых не было до него. Рихард Вагнер (1813–1883) растягивает оперу до многочасовых музыкальных драм. Содержание – личное переживание, страсть, тоска требует новой формы, которая будет рождаться вместе с произведением.

В XX веке соотношение меняется радикально. Авангард ставит форму на первый план: «Черный квадрат», атональная музыка, абстрактная скульптура. Постмодерн – играет с формой как цитатой: «все уже было», и теперь форма становится содержанием. Современное искусство часто работает с этим парадоксом: форма произведения – уже его сообщение зрителю.

Понимание этой смены акцентов помогает воспринимать любое произведение в его историческом контексте. Не пытаться судить барокко мерками классицизма или авангард – мерками Возрождения. У каждой эпохи свои правила игры между содержанием и формой – и каждая по-своему правильна.

Что важнее – содержание или форма?
Ни то ни другое. Это две стороны одного процесса. Спорить о том, что важнее, все равно что спорить, что важнее в речи – смысл или звучание. Без одного не работает другое.

Существуют ли произведения «без содержания»?
Нет. Даже абстрактные картины (Кандинский, Малевич, Поллок) имеют содержание – идея, эмоция, философский манифест, состояние художника. У минималистической музыки (Стив Райх, Филип Гласс) тоже есть содержание – размышление о времени, повторе, восприятии.

Можно ли учить ребенка различать содержание и форму?
С 10–12 лет это становится понятнее и естественнее для восприятия. До этого возраста полезнее опираться на интуитивное восприятие – «что чувствуешь», «что видишь». Когда появится способность к абстрактному мышлению, можно вводить два вопроса: «о чем?» и «как?».

А если в произведении мне «все непонятно»?
Это нормальная стартовая точка. Берите простые произведения, разбирайте по чек-листу, постепенно сложность будет расти. Музей и выставка – лучшие тренажеры: десять разобранных картин дают больше, чем сто бегло просмотренных.

Жанр музыки не связанный с литературой – это про что?
Это инструментальная музыка без вокального текста: симфонии, концерты, сонаты, фуги, прелюдии. У такой музыки нет литературного содержания, но есть собственное – эмоциональное, философское, чисто музыкальное. И своя форма – особенно богатая, потому что не зависит от слов.

Двойное зрение приходит постепенно, через практику. Возьмите за привычку при встрече с любым произведением задавать себе два простых вопроса: о чем это и как это сделано. Через несколько месяцев вы заметите, что в музее, на концерте и за чтением книги начали видеть и слышать другую, более глубокую жизнь произведения. И это будет ваше открытие – не мое.