Композиторы эпохи Ренессанса: с чего начинается европейская музыкальная традиция

Когда мы говорим «классическая музыка», в голове обычно сразу появляются Бах, Моцарт, Чайковский. А ведь европейская музыкальная традиция началась гораздо раньше — почти за двести лет до Баха, в эпоху Возрождения. И если хоть раз внимательно послушать ренессансную мессу или мадригал, потом совсем иначе слышишь и барокко, и классицизм. Вдруг становится понятно, откуда все «выросло».

Возрождение — самая тихая и самая недооцененная эпоха в истории классики. Многие так и проходят мимо нее всю жизнь: начинают с Баха, потом сразу идут к Моцарту и романтикам. А зря. Эта музыка не просто красива. Она объясняет, как сложилась вся последующая европейская традиция. Послушать ее впервые — как открыть старую семейную фотографию: лица вроде знакомые, но свет другой, воздух другой, и прошлое вдруг становится живым.

В этой статье разберем, что нового принесла эпоха Возрождения, какие композиторы ее формировали и с каких произведений лучше начинать первое знакомство.

Музыкальная эпоха Возрождения длилась примерно с XIV до конца XVI века, а ее расцвет пришелся на XV–XVI столетия. Это мост между Средневековьем и барокко.

До Возрождения музыка звучала в основном в церкви. Пелись литургические напевы: строгие, молитвенные, часто одноголосные или многоголсные. Имя композитора почти не имело значения. Музыка была частью службы, а не отдельным произведением, которое слушают ради него самого.

В Возрождении все начинает меняться. Появляется развитая и очень сложная полифония: несколько самостоятельных голосов звучат одновременно и складываются в единое полотно. Композиторы начинают внимательнее относиться к слову: музыка подчеркивает важные фразы, передает настроение текста, будто помогает ему дышать. И главное — музыка выходит за пределы храма. Рядом с мессами и мотетами появляются светские песни о любви, природе, радости, печали и обычной человеческой жизни.

В музыке Возрождения впервые так ясно звучит интерес к человеку: к его чувствам, голосу, дыханию, внутреннему состоянию. Музыка перестает быть только частью ритуала и постепенно становится искусством, обращенным к живому слушателю.

Можно слушать классику всю жизнь и так и не открыть для себя Ренессанс. Многие именно так и делают. Но если хочется понять европейскую музыку не кусками, а как живую историю, без Возрождения не обойтись. Это не «древний раздел для специалистов», а фундамент, на котором стоит почти все, что будет дальше.

Во-первых, именно здесь складываются жанры, которые потом проживут столетия: месса, мотет, мадригал, шансон. Без ренессансной мессы труднее по-настоящему услышать Мессу си минор Баха или Реквием Моцарта, потому что их внутренняя архитектура опирается на старую литургическую модель: Kyrie, Gloria, Credo, Sanctus, Benedictus, Agnus Dei.

Во-вторых, Возрождение стало школой многоголосия. Композитор учится писать не одну мелодию, а несколько самостоятельных голосов сразу. Потом на этой технике вырастут фуги Баха, барочная полифония и значительная часть академической музыки вплоть до XX века. Ренессанс в этом смысле — учитель, через которого прошли почти все великие авторы.

И в-третьих, здесь впервые по-настоящему появляется композитор как личность. Не безымянный монах, не часть церковной традиции, а конкретный человек со своим именем, биографией, манерой письма. С этого момента музыка постепенно становится авторской. Ее можно не только исполнять, но и узнавать: это Жоскен, это Палестрина, это Лассо.

Имен в эпохе Возрождения много, особенно франко-фламандских и итальянских. Но на старте учить длинный список бессмысленно. Он только утомит. Для первого знакомства достаточно трех ключевых фигур: Жоскен Депре, Палестрина и Орландо ди Лассо.

Каждый из них показывает свою сторону эпохи. Жоскен — зрелую полифонию, где слово начинает звучать особенно выразительно. Палестрина — чистый церковный хор, почти идеал спокойной красоты. Лассо — всю пестроту Ренессанса сразу: духовную музыку, мадригалы, шутки, драму, светскую жизнь.

Если услышать этих троих, Возрождение перестает быть абстрактной датой между Средневековьем и барокко. У эпохи появляется лицо, голос и характер.

Жоскен Депре (около 1450/1455–1521) — франко-фламандский композитор, которого современники называли «князем музыкантов». По масштабу репутации для своего времени он был чем-то вроде Моцарта: авторитет, образец, имя, на которое равнялись.

Жоскен довел ренессансную полифонию до идеала. У него четыре или пять голосов звучат одновременно, но не превращаются в хаос. Каждый голос живет своей жизнью, и при этом все вместе складывается в ясное, текучее, удивительно выразительное целое. Особенно важно, что Жоскен умел «рисовать» текст музыкой: на словах о небе мелодия поднимается вверх, на словах о смерти опускается, на словах о радости оживает и начинает двигаться быстрее. Потом этим приемом будут пользоваться Бах, Гендель и композиторы гораздо более поздних эпох.

Главные жанры Жоскена — мессы и мотеты. Для первого знакомства лучше всего взять Kyrie из Missa Pange Lingua или мотет «Ave Maria… virgo serena»: оба произведения сразу дают ощущение ренессансного звучания — прозрачного, неторопливого, словно свет проходит через цветное стекло.

У Жоскена есть и светская музыка. Его песенка «El grillo» — о сверчке, который поет без остановки. Там слышен почти музыкальный юмор: мелодия подражает прерывистому стрекоту, и это понятно даже без перевода. Мне нравится в Жоскене именно это соединение достоинства и живости: он может быть строгим, молитвенным, а через минуту — остроумным и почти домашним.

Джованни Пьерлуиджи да Палестрина (около 1525–1594) — итальянский композитор позднего Возрождения, почти всю жизнь связанный с Римом и папским двором. Если Жоскен — великий мастер выразительного многоголосия, то Палестрина — символ чистого церковного хора.

Его музыка звучит так, будто голоса идут рядом и ни один не пытается перекричать другой. Плавные линии, ясные гармонии, мягкие переходы, никаких резких углов. Это не музыка, которая хватает за плечи. Она скорее как будто очищает воздух вокруг. Не случайно потом композиторы столетиями учились полифонии «по Палестрине»: его стиль стал образцом церковной ясности и равновесия.

Главное его наследие — мессы, их больше ста. Самая известная — Missa Papae Marcelli (около 1562 года). По легенде, именно она убедила церковных иерархов не запрещать полифонию в храме: настолько ясно в ней слышен текст, настолько молитвенно и прозрачно звучит хор. История красивая, даже если в реальности все было сложнее.

Для первого знакомства возьмите Sanctus из Missa Papae Marcelli или мотет «Sicut cervus». Это несколько минут чистого, светлого звучания. А если Палестрина отзовется, потом можно послушать его «Stabat Mater» и сравнить с более поздними версиями этого текста — например, у Перголези или Дворжака. За двадцать минут вы услышите, как менялась европейская эмоциональность от Ренессанса к следующим эпохам.

Орландо ди Лассо (1532–1594) — ровесник Палестрины и его полная противоположность по темпераменту. Палестрина почти весь в церковной строгости и Риме. Лассо — человек Европы: родился в Нидерландах, работал в Италии, бывал во Фландрии, потом обосновался в Мюнхене при дворе баварского герцога.

И музыка у него такая же широкая, как биография. Лассо писал почти во всех жанрах эпохи: мессы, мотеты, мадригалы, французские шансоны, немецкие песни, итальянские виланеллы. Всего — больше двух тысяч произведений. В одном Лассо можно найти и строгую молитву, и любовную лирику, и бытовую шутку, и почти театральный диалог. Лассо — это маленькая антология Возрождения.

Для первого знакомства хорошо взять «Matona, mia cara» — веселую итальянскую песню о солдате, который коряво ухаживает за девушкой. Три минуты, и сразу понятно: Ренессанс был не только благочестивым и строгим. Он умел смеяться. А если хочется услышать драматического Лассо, включите «Tristis est anima mea» или «Семь покаянных псалмов». Там уже чувствуется напряжение, которое через несколько десятилетий приведет музыку к барокко.

В Мюнхене Лассо стал почти семейным композитором баварского двора. При нем сложилась одна из лучших капелл Европы, куда съезжались певцы из Италии и Фландрии. Даже его сыновья стали композиторами. Редкая история для XVI века: музыкальная линия не оборвалась на одном имени, а продолжилась дальше.

Когда три главных имени уже прозвучали, можно идти дальше. Уильям Берд (около 1540–1623) — английский композитор, мастер хоровой и клавирной музыки.. Томас Таллис (около 1505–1585) — автор знаменитого сорокаголосного мотета «Spem in alium». Сорок голосов одновременно. Уже одна эта цифра звучит как вызов.

Карло Джезуальдо (около 1566–1613) — совсем особая фигура. Итальянский князь, композитор с бурной и мрачной биографией, автор мадригалов, которые по гармонической смелости будто опередили свое время на три столетия. В «Moro, lasso, al mio duolo»(1611) есть такие повороты, что иногда кажется: это не конец XVI века, а почти XX.

У Берда можно начать с «Mass for Five Voices» (около 1595 года) — она писалась в сложной религиозной атмосфере Англии, и в ней слышно не только мастерство, но и скрытое напряжение. У Таллиса — обязательно «Spem in alium»: лучше в наушниках, с закрытыми глазами, чтобы почувствовать, как пространство заполняется голосами. У Джезуальдо — поздние мадригалы, если хочется услышать самый напряженные краски Ренессанса.

Список можно продолжать: Томас Морли, Орацио Векки, Клод ле Жен. Но для первого месяца знакомства трех главных и трех дополнительных имен более чем достаточно. Ренессанс лучше открывать медленно. Эта музыка не любит спешки.

Музыка Возрождения развивалась по двум линиям: духовной и светской. Одна звучала в храме, другая — в домах, дворцах, городских собраниях. И у каждой был свой характер.

Месса. Самое крупное духовное многочастное произведение, написанное для богослужения. Состоит из неизменных частей:

Kyrie — Господи, помилуй. Gloria — Слава в вышних Богу. Credo — Верую. Sanctus — Свят. Benedictus — Благословен Грядущий во имя Господне. Agnus Dei — Агнец Божий.

У Жоскена, Палестрины и Лассо сотни месс, и каждая может прозвучать сегодня в храме или в концертном зале;

Мотет. Многоголосное духовное произведение на латинский текст. Короче мессы, гибче по форме. По сути – идеальный жанр для одного сильного эмоционального высказывания;

Мадригал. Светское многоголосное произведение, обычно на итальянский поэтический текст. Тематика самая земная: любовь, природа, философские размышления о жизни. Расцвет мадригала пришелся на конец XVI века – это уже почти преддверие барокко;

Шансон. Французская светская песня для нескольких голосов. От легких бытовых сюжетов до серьезной любовной лирики. Жанр сугубо домашний, концертом его не назовешь;

Хоровая музыка как целое. Самая широкая категория, в которую входит все, что пишется для голосового ансамбля или хора. Именно хоровая музыка эпохи Возрождения стала фундаментом всей последующей церковной и концертной практики.

Инструментальная музыка в Ренессансе тоже была. На лютне и клавишных играли танцы — паваны, гальярды, аллеманды, — но настоящий расцвет музыки без слов случится позже, в эпоху барокко. В Возрождении в центре все еще стоит человеческий голос. Даже инструментальные пьесы часто звучат так, будто их можно было бы спеть.

Особое место занимали мадригальные сборники. Их печатали и покупали для домашнего музицирования: состоятельная семья XVI века собиралась вечером, открывала ноты — и каждый пел свою партию. Ноты вместо плейлиста, четыре голоса вместо колонок, общая комната вместо стриминга. Поэтому ренессансная музыка такая мягкая и камерная: она часто писалась не для огромного зала, а для нескольких людей, которые слушают друг друга почти на расстоянии дыхания.

Не нужно начинать с большой мессы целиком. Для первой встречи лучше собрать короткий маршрут из разных жанров и авторов — примерно на час чистого звучания. Так вы не устанете и сразу услышите объем эпохи.

Жоскен Депре, мотет «Ave Maria… virgo serena» (около 1485 года). Четыре минуты прозрачного четырехголосия. Один из эталонных образцов полифонии Возрождения;

Жоскен Депре, светская песня «El grillo» (около 1500 года). Три минуты юмора и звукоизобразительности – мелодия подражает прерывистому стрекоту сверчка;

Палестрина, Sanctus из Missa Papae Marcelli (около 1562 года). Три минуты звучного и ясного хора. Хорошее представление о римской церковной школе;

Палестрина, мотет «Sicut cervus». Четыре минуты тонкой полифонии на стих из Псалма 41: «Как лань желает к потокам воды»;

Орландо ди Лассо, мадригал «Matona, mia cara». Три минуты шуточной светской музыки, живой контраст к церковной строгости;

Орландо ди Лассо, мотет «Tristis est anima mea». Пять минут глубокой драматической музыки на евангельский текст о Гефсимании;

Томас Таллис, сорокаголосный мотет «Spem in alium» (около 1570 года). Десять минут звукового чуда: сорок голосов одновременно. Один из самых масштабных полифонических замыслов в истории музыки.

Такой маршрут охватывает трех главных композиторов эпохи и сразу две линии Ренессанса — духовную и светскую. После него уже можно идти глубже: слушать мессы целиком, открывать Уильяма Берда, Орацио Векки и других авторов, которые сначала кажутся «дополнительными», а потом вдруг становятся любимыми. Ренессанс лучше слушать вечером, в тишине, без телефона и параллельных дел. Эта музыка плохо работает фоном в дороге: ей нужно внимание и медленное дыхание. Зато если дать ей пространство, она приносит редкое чувство покоя — такое, после которого голова становится тише.

Хороший прием для начала — послушать одно короткое произведение три раза. Первый раз просто целиком, без остановок. Второй — с текстом или переводом, если он доступен. Третий — вслушиваясь в отдельные голоса: верхний, средний, нижний. После такого знакомства Жоскен и Палестрина перестают быть музейными именами и становятся живыми собеседниками. А потом можно сравнить исполнения: Tallis Scholars звучат прозрачно, The Sixteen — теплее, Hilliard Ensemble — камернее, Stile Antico — гуще. В ренессансной полифонии хорошо слышно, как одна и та же музыка меняет характер без единой новой ноты.