Антон Брукнер: как композитор поздно пришел к славе и стал великим симфонистом

Думаете, уже поздно что-то начинать? Антон Брукнер начал писать симфонии, когда ему было под пятьдесят. Написал шесть симфоний, которые никто не хотел исполнять. А если и исполняли, то публика уходила, не дождавшись финала. У любого опустились бы руки. Но не у Брукнера. Он продолжал писать и в итоге стал одним из величайших симфонистов в истории музыки. Его история — это история терпения, веры в себя и поздно пришедшего, но заслуженного признания.

В мире классической музыки принято восхищаться вундеркиндами: Моцарт сочинял в пять лет, Мендельсон написал увертюру ко «Сну в летнюю ночь» в семнадцать. На этом фоне биография Брукнера выглядит как история из другого мира.

Антон Брукнер родился в 1824 году в маленьком австрийском городке Ансфельден. Вырос в простой семье сельского учителя. Долгие годы сам работал учителем и органистом в провинциальных церквях. Он блестяще играл на органе, но долго не решался подойти к сочинению музыки и серьезно стал учиться этому после 30 лет.

Свою Первую симфонию, которую сам считал достойной, Брукнер написал только в 42 года. До этого были годы учебы, сомнений и упорной работы над техникой. Он брал уроки контрапункта и гармонии до сорока с лишним лет — возраст, в котором большинство композиторов уже написали свои главные произведения.

Когда Брукнер наконец начал предлагать свои симфонии дирижерам и оркестрам, реакция была обескураживающей. Его музыку считали слишком длинной, слишком сложной, слишком необычной. Дирижеры отказывались исполнять симфонии целиком. Некоторые предлагали сократить партитуру и убрать «лишние» части.

Брукнер соглашался на правки, переписывал, сокращал. Потом жалел и переписывал снова. Его симфонии существуют в нескольких редакциях, и музыковеды до сих пор спорят, какая версия ближе к авторскому замыслу.

Проблема была не в качестве музыки. Проблема была в том, что она опережала свое время.

Симфонии Брукнера длятся по 60−80 минут. Для сравнения: симфонии Бетховена — 30−40 минут. Публика XIX века привыкла к определенному формату, и брукнеровские масштабы ее пугали. Музыка его симфоний развивалась медленно, требовала от слушателя терпения и сосредоточенности.

Кроме того, Брукнер был последователем Вагнера, а Вагнер в тогдашней Вене был фигурой скандальной. Музыкальная жизнь города была расколота на два лагеря: сторонников Вагнера и сторонников Брамса. Принадлежность к «вагнерианцам» автоматически закрывала для Брукнера многие двери.

Главным противником Брукнера был влиятельнейший венский критик Эдуард Ганслик — тот самый, который поддерживал Брамса. Ганслик писал о музыке Брукнера уничтожающие рецензии, называл его симфонии «бессвязными» и «бесформенными».

Многие дирижеры просто боялись ставить его произведения. Оркестранты жаловались на сложность партий. А публика, начитавшись критики, приходила на концерт уже настроенная скептически.

После шести неудачных попыток казалось, что Брукнер так и останется композитором для узкого круга, но Седьмая симфония перевернула все.

Премьера Седьмой симфонии состоялась в декабре 1884 года в Лейпциге. Дирижировал Артур Никиш — один из лучших дирижеров эпохи. И на этот раз публика услышала Брукнера по-настоящему.

Зал аплодировал уже после первой части. А после финала устроил овацию, которая длилась больше пятнадцати минут. Брукнеру было 60 лет. Он ждал этого момента всю жизнь.

После лейпцигской премьеры Седьмую симфонию начали исполнять по всей Европе. Критики, которые раньше игнорировали Брукнера, вдруг заговорили о «новом гении». Даже Ганслик вынужден был признать, что у этой музыки есть сила, которую невозможно отрицать.

Для самого Брукнера это был момент оправдания. Десятилетия одиночества, отказов, насмешек — и вот наконец мир услышал то, что он пытался сказать.

Успех Седьмой мог бы стать счастливым финалом. Но Брукнер не был бы Брукнером, если бы остановился.

Восьмая симфония стала его самым масштабным и самым мучительным произведением. Брукнер работал над ней несколько лет. Написал первую версию и остался недоволен. Переписал полностью. Потом снова переписал. Некоторые части менялись по три-четыре раза.

Его перфекционизм граничил с одержимостью. Каждый такт должен был звучать именно так, как он слышал внутренним слухом. Здоровье ухудшалось, силы таяли, но Брукнер не мог остановиться.

Врачи запретили Брукнеру присутствовать на премьере Восьмой симфонии, опасаясь, что неудача может его добить. Все говорили: чудо два раза подряд не повторяется, новая симфония будет слабее Седьмой.

Вместо этого случилось второе чудо. Премьера в Вене в 1892 году стала настоящим триумфом. Публика была потрясена масштабом и мощью музыки. Критики назвали Восьмую симфонию вершиной творчества Брукнера. И они были правы.

Брукнер умер в 1896 году, не завершив свою Девятую симфонию. Но то, что он оставил, продолжает поражать слушателей.

Музыка Брукнера — это звуковые соборы. Его симфонии строятся как архитектурные сооружения: мощный фундамент, нарастающие стены и в кульминации — ощущение, что над тобой раскрылся купол неба. Дух захватывает от мощности его музыки. Послушать его симфонии — все равно что увидеть мир с вершины горы.

В его произведениях слышна глубокая вера — Брукнер был искренне верующим человеком, и это проникает в каждую ноту. Но чтобы почувствовать силу этой музыки, быть верующим не обязательно. Достаточно быть готовым к чему-то большому.

Лучший вход в мир Брукнера — Адажио из Седьмой симфонии. Это одна из самых красивых медленных частей во всей симфонической литературе. Брукнер написал ее, узнав о смерти Вагнера, и вложил в нее всю свою печаль и благоговение. Музыка нарастает постепенно, от тихого начала до грандиозной кульминации, а потом мягко затихает.

После Седьмой можно перейти к Восьмой и Четвертой («Романтической»). А дальше — весь остальной Брукнер, который откроется как целая вселенная.

Антон Брукнер начал поздно, терпел неудачи, переписывал свои симфонии по нескольку раз и в итоге создал музыку, которую невозможно забыть. Всего-то и нужно было: всю жизнь любить музыку, очень много работать и не сдаваться. Когда опускаются руки, послушайте Адажио из Седьмой симфонии Брукнера. Это музыка человека, который умел ждать и дождался.