Романтизм в русской музыке: композиторы, темы и главное настроение эпохи

Когда говорят «русская классика», в голове у большинства всплывают примерно одни и те же имена: Чайковский, Рахманинов, Мусоргский, Бородин. И почти все они — романтики. Романтизм в русской музыке — не просто отдельный период, а долгий разговор длиной в сто лет.

Романтизм в музыке — это не про любовь в бытовом смысле слова. Романтизм — это про переживание, про столкновение мечты и реальности. У европейских композиторов своя история этой эпохи, у русских — своя. И именно тут мы разберем «русский маршрут» романтизма: с чего начался, какие темы поднимал, какие имена нужно знать в первую очередь и как все это слушать сегодня, чтобы не запутаться.

Романтизм в русской музыке — это эпоха примерно с 1810-х по 1910-е годы, когда композиторы перестали сочинять «по правилам венской классики» и начали писать о том, что их по-настоящему волнует. Главное настроение этой эпохи — личное переживание, поднятое до масштаба большой темы.

Русский романтизм отличается от европейского одной важной чертой: он плотно связан с фольклором и историей. Если немецкий или французский романтик мог сочинять о любви и природе в целом, то русский почти всегда «привязывал» музыку к чему-то родному. Народная песня, церковная служба, пушкинская поэма, древняя летопись — все это стало материалом, из которого выросли симфонии и оперы. Жанры русской музыки в эту эпоху расцвели особенно ярко: появились свои оперы, свои симфонии, свой романс.

Точкой отсчета русского музыкального романтизма принято считать оперу Михаила Глинки «Жизнь за царя» (премьера — 1836). До нее в Петербурге звучали итальянские оперы, в концертных залах — немецкие симфонии, и собственно русской оперной школы почти не существовало. Глинка показал: можно писать оперу на русском языке, на русский сюжет, с русскими интонациями — и это будет не «забавный национальный пример», а большая музыка наравне с европейской.

Предпосылки эпохи лежат за пределами музыки. Война 1812 года и победа над Наполеоном подняли волну интереса к национальному искусству. Александр Пушкин и Николай Гоголь дали литературе новый язык. В живописи появились Брюллов и Иванов. Композиторы шли в общей колее: им хотелось писать «по-русски», но при этом на уровне Европы. Это противоречие — быть своим и одновременно европейским — и стало двигателем эпохи русской музыки на ближайшие восемьдесят лет.

Принято считать, что русская музыки в романтическую эпоху строится из двух ветвей. Первая — опера и симфония, выросшие из глинкинской «Жизни за царя» и «Руслана и Людмилы» (1842). Вторая — камерная и вокальная музыка: романс, фортепианная миниатюра, инструментальная сюита. Обе ветви развивались параллельно и постоянно пересекались.

Если попытаться одной фразой описать настроение русского музыкального романтизма, это будет «тоска по недостижимому». Тоска по утраченному, по идеалу, который вроде бы рядом, а вроде бы и недостижим. Это слышно у всех — от Глинки до Рахманинова. Но «тоска» здесь не равна унынию. Чаще это светлая печаль, в которой есть и любовь, и сила, и надежда.

Параллельно с этим в эпохе живет и противоположное настроение — почти шумная радость. Народные праздники, ярмарки, плясовые сцены, свадебные хоры. У Римского-Корсакова в «Снегурочке» (1882) или в «Сказке о царе Салтане» (1900) этой радости столько, что оперы кажутся праздником с фейерверком. Контраст между внутренней тишиной и внешним праздником — еще одна примета русского романтизма.

В музыке этот контраст выражен через два полюса. На одном — лирика, медленные части симфоний, романсы, ноктюрны. На другом — народно-плясовое начало: финалы опер, скерцо, симфонические картины. Композиторы-романтики умеют сочинять и так, и так. Поэтому, когда вы слушаете русский романтизм, готовьтесь к перепадам — от прозрачной тишины к мощному финалу за пять минут.

Темы повторяются от композитора к композитору. Это не плохо: это значит, что у эпохи есть свой круг вопросов, и каждый автор предлагает свой ответ. Кратко об основных темах — чтобы вы могли узнавать их на слух.

• Родина и история. От «Жизни за царя» Глинки и «Бориса Годунова» Мусоргского (1869) до «Александра Невского» Прокофьева (1939) — это сквозная линия русской музыки. Композитор берет историческое событие или образ и через него говорит о судьбе страны;
• Природа и пейзаж. Степь у Бородина, лес у Римского-Корсакова, зимняя дорога у Чайковского, природа у Рахманинова — пейзаж в русской музыке всегда не просто фон, а полноценный герой;
• Любовь и одиночество. Главные темы романса. Здесь работают Глинка, Чайковский, Рахманинов, Метнер.
• Сказка и миф. Особенно у Римского-Корсакова и Лядова. Это музыка, в которой можно прятаться от реальности и одновременно встречать ее в чистом виде;
• Народный обряд. Свадьба, погребение, праздничное гулянье — обрядовые сцены есть в каждой большой русской опере романтической эпохи.

Эти пять тем — ключи к большинству русских произведений XIX — начала XX века. Если вы услышали в музыке что-то, похожее на одну из них, скорее всего, вы внутри той самой эпохи.

Великие русские композиторы романтического столетия — это не один-два человека, а целый ряд имен. Удобно держать в голове четыре «гнезда»: Глинка как отец-основатель, Чайковский как кульминация, «Могучая кучка» как параллельная линия и Рахманинов со Скрябиным как поздний романтизм.

Михаил Иванович Глинка (1804−1857) — тот, без кого русской музыки в привычном виде не было бы вовсе. Он первым показал, что можно соединять европейскую технику с русскими интонациями и получить большое искусство. Две его оперы — «Жизнь за царя» и «Руслан и Людмила» — заложили две главные дороги: историческая опера и опера-сказка (или еще её называют эпическая опера).

Кроме опер, у Глинки есть «Камаринская» (1848) — оркестровая фантазия на две русские темы, плясовую и свадебную. Чайковский позже сказал, что вся русская симфоническая музыка «вышла из Камаринской».

Романсы Глинки — еще один пласт. «Я помню чудное мгновенье» на стихи Пушкина (1840), «Сомнение», «Жаворонок» — вокальная музыка, которая до сих пор звучит на концертах. Жанры русской вокальной музыки во многом сформированы именно Глинкой — он показал, как обращаться со стихом и как делать русский романс «европейским» по форме, не теряя своего звучания.

Петр Ильич Чайковский (1840−1893) — тот, кого первым называют, когда речь о русской музыке. И не зря: именно он довел русский романтизм до пика, до той точки, после которой уже невозможно сделать «больше», можно только идти в сторону.

В его наследии есть все: шесть симфоний, десять опер, три балета («Лебединое озеро» 1877, «Спящая красавица» 1890, «Щелкунчик» 1892), концерты, камерная музыка, романсы. Если вы хотите начать с одного произведения, попробуйте Шестую симфонию «Патетическую» (1893)

В опере Чайковский создает целую галерею шедевров. «Евгений Онегин» (1879) — опера-роман, в которой герои не «поют большие арии», а разговаривают музыкой. «Пиковая дама» (1890) — оперная драма, в которой Петербург становится отдельным героем. Чайковский — автор, у которого личное и общее всегда совпадают: его собственные переживания становятся общим переживанием эпохи. Поэтому именно с него многие и начинают знакомство с русской музыкой.

Параллельно с Чайковским в Петербурге работала группа композиторов, которая вошла в историю под названием «Могучая кучка». В нее входили Милий Балакирев (1837−1910), Александр Бородин (1833−1887), Модест Мусоргский (1839−1881), Николай Римский-Корсаков (1844−1908) и Цезарь Кюи (1835−1918). Они считали, что русская музыка должна опираться на народную песню и историю — без оглядки на немецкие учебники.

У каждого из «Могучей кучки» был свой почерк. Бородин писал «Князя Игоря» (опера дописана уже после его смерти, поставлена в 1890) — большую историческую оперу с «Половецкими плясками», которые до сих пор играют в концертах отдельным номером. Мусоргский — автор «Бориса Годунова» (1869) и «Хованщины» (1886), где русская история показана с такой силой, что после этих опер кажется — по-другому ее уже не расскажешь. Римский-Корсаков — мастер сказочной оперы и оркестровки, автор знаменитой «Шехеразады» (1888).

Балакирев стоит чуть особняком: он был лидером кружка, дирижером, наставником. Он написал одну из самых сложных пьес фортепианного репертуара — «Исламей» (1869).

Жанры музыки в творчестве «Могучей кучки» — опера, симфония, симфоническая поэма, романс, фортепианная миниатюра. Это парадокс: они хотели «отойти от Европы», а в итоге создали русскую музыку, которая Европе нравится не меньше, чем Чайковский.

Сергей Рахманинов (1873−1943) и Александр Скрябин (1872−1915) — это последняя глава русского романтизма. Они учились в Москве, начинали почти одновременно, но в итоге пошли в совершенно разные стороны.

Рахманинов остался верен классической романтической традиции. Его Второй фортепианный концерт (1901) — одно из самых известных произведений мировой классики, в нем слышна и тоска, и сила, и колокольные перезвоны одновременно. Третий концерт (1909), «Рапсодия на тему Паганини» (1934), «Всенощное бдение» (1915) — каждое из этих сочинений достойно отдельного разговора.

Скрябин ушел в другую сторону — к мистике, к идее «синтеза искусств», к сложной гармонии. Его прелюдии и этюды для фортепиано звучат как фортепианная поэзия особого рода, в которой много света и одновременно много нервного напряжения. «Поэма экстаза» (1908) — самое известное оркестровое сочинение, в котором поздний романтизм переходит в нечто новое, что уже трудно назвать «романтизмом» в строгом смысле.

Представители русского романтизма в музыке — это не закрытый клуб. Между Глинкой и Рахманиновым прошло почти восемь десятилетий, в которые вместилось целое столетие чувств, идей, биографий. Поэтому, когда говорят про эпоху, удобнее держать в голове именно этот «маршрут»: Глинка — Чайковский — «Могучая кучка» — Рахманинов и Скрябин. По нему можно идти и слушать — и постепенно складывать общую картину.

Опера и симфония — два главных «больших» жанра романтической эпохи. В русской музыке они расцвели позднее, чем в Европе, но зато с невиданной мощью. Опера — через Глинку, потом через «Могучую кучку» и Чайковского. Симфония — через Антона Рубинштейна (1829−1894) и Чайковского, потом через Бородина, Балакирева, Рахманинова.

Русская романтическая опера сильно отличается от итальянской и немецкой. У итальянцев в центре — ария и голос. У немцев (особенно у Вагнера) — оркестр и философия. У русских — история, народ, обряд. Хор в русской опере часто становится главным героем. Это особенно заметно в «Хованщине» Мусоргского.

В симфонии русский романтизм развивался ступенями. Симфонии Чайковского (всего их шесть, с 1866 по 1893), симфонии Рахманинова (Первая 1895, Вторая 1907, Третья 1936). Программность — когда у симфонии есть «сюжет», заданный композитором — важная черта русской романтической симфонии. Такие сочинения, как «Манфред» Чайковского (1885), «В Средней Азии» Бородина (1880) или «Шехеразада» Римского-Корсакова, вообще читаются почти как литературные истории.

Главная сложность для нового слушателя — большой объем. Симфонии длятся по сорок-пятьдесят минут. Оперы — по три-четыре часа. С первого раза такого не выдержать. Поэтому полезно собрать для себя простой алгоритм — с него и начать.

1. Начинайте с коротких номеров. «Половецкие пляски» (1890) Бородина, «Полет шмеля» (1899−1890) Римского-Корсакова, «Полонез» из «Евгения Онегина» Чайковского — это пять минут, в которых уже слышен почерк автора;
2. Двигайтесь к одной части целой симфонии. Например, медленная часть Второго концерта Рахманинова или вторая часть Шестой симфонии Чайковского. Не обязательно слушать сразу все произведение — одна часть тоже работает как самостоятельное высказывание;
3. Слушайте подряд одного композитора неделю. Семь дней Чайковского, потом семь дней Рахманинова. На фоне или активно — неважно. Главное — чтобы накопилась узнаваемость стиля;
4. Включайте романсы между большими формами. После симфонии хорошо идет тихий вокальный цикл — «Средь шумного бала» Чайковского или «Сирень» Рахманинова;
5. Заведите себе «карту эпохи». Лист бумаги с четырьмя гнездами: Глинка, Чайковский, «Могучая кучка», Рахманинов-Скрябин. Вписывайте туда все, что услышали. Через месяц у вас будет наглядная картина.

Можно попробовать еще один прием. Возьмите одно произведение и слушайте его три раза подряд с интервалом в несколько дней. В первый раз вы поймаете общее настроение. Во второй — заметите детали оркестровки, темы. В третий раз произведение «откроется» как что-то близкое — так, как открываются книги при перечитывании. Романтическая музыка любит такое медленное знакомство.

Если хочется дальше углубляться в русскую вокальную линию, посмотрите «статью про жанры русской вокальной музыки» — там подробнее про романс, оперу, духовную музыку. А если интересно, как эпоха романтизма проявилась в живописи и литературе одновременно — загляните в материал «„Как одна эпоха проявляется сразу в музыке, литературе и живописи“».

Чем русский романтизм отличается от европейского?

Главное отличие — в материале. Русский композитор почти всегда работает с национальной темой: фольклор, история, обряд, литература. Поэтому жанры русской музыки эпохи романтизма пропитаны интонациями народной песни и церковного пения.

Кто из русских романтиков подойдет для самого первого знакомства?

Чайковский. Это идеальное начало для знакомства. У него есть и оперы, и симфонии, и балеты, и концерты, и камерные пьесы — на любой формат и настроение. После Чайковского можно идти к «Могучей кучке» — через «Половецкие пляски» Бородина и «Шехеразаду» Римского-Корсакова и потом к Глинке как «корню» и к Рахманинову как «итогу».

Какие произведения «Могучей кучки» самые узнаваемые?

«Половецкие пляски» из оперы «Князь Игорь» Бородина, «Картинки с выставки» Мусоргского (1874, фортепианный цикл, позже оркестрованный Равелем), «Шехеразада» Римского-Корсакова. Эти три произведения дают представление о круге «Могучей кучки» и о том, как у них работает соединение фольклора, истории и оркестрового мастерства.

Что слушать у Рахманинова, кроме Второго концерта?

Третий фортепианный концерт (1909), «Всенощное бдение» (1915) — хоровая музыка, в которой слышен русский церковный обиход. «Симфонические танцы» (1940) — последнее произведение, где Рахманинов оглядывается на собственную жизнь. Это три «следующих шага» после Второго концерта.

Можно ли назвать романтиками композиторов XX века — Скрябина, Рахманинова, Метнера?

С оговоркой — да. У Скрябина, начиная примерно с «Поэмы экстаза», романтизм уходит в сторону символизма и мистики. Рахманинов остается романтиком до конца жизни, даже когда вокруг уже звучат Стравинский, Шостакович и Прокофьев. Николай Метнер (1880−1951) — еще один поздний романтик, чьи фортепианные сонаты сегодня заново открывают слушатели по всему миру. Романтизм в российской музыке закончился позже, чем в Европе, — примерно в 1940-е, когда ушли последние авторы этой школы.